Репетиционное Опции

[Stevie]

Прекрасные моменты с репетиций.

Репа, команда играет, в команде все самоучки, а у басиста высшее муз образование (гнесинка). Вроде доиграли, басист - вокалисту: "Сань, ты чо, не слышишь, что вот в подъеме после второго куплета постоянно какой-то косяк?" - "Сережа, я слышу, что там косяк, но я это списываю на твое высшее музыкальное образование..."

Новая вещь, только разобрали партии кое-как, играем, вокалист по окончании говорит - "Да, мол, ребята, ху.вые из нас марьяччи...". Второй гитарист, прихлебывая из 2-литровой "Оболони": "Хы, а кто тебе сказал, что мы марьяччи? Мы - тамагочи, бля..."

[egalor]

Следует продолжение, в котором Эгалор встречает интересного собеседника и отходит с ним за город...



Когда он открыл глаза, солнце уже садилось за горизонт. Окна в таверне были открыты настежь, так что свежий ветерок наступающего вечера ненавязчиво приносил прохладу в еще разгоряченное помещение. Эгалор, поняв, что наступил долгожданный вечер, блаженно улыбнулся и наполнил легкие вечерней прохладой. После сна в теле присутствовала сладкая истома, являющая собой то, что тело отдохнуло. Эгалор ощутил острое желание потянуться, но память о том, что снилось, невольно заставила его сдержаться.
Он бросил взгляд в окно. Между тем, солнце продолжало садиться, и по мере этого, безоблачное небо затягивалось все более насыщенной синевой, постепенно переходящей в черный, ночной цвет. «Ночь – время для героев», - подумал Эгалор. С этой мыслью он встал, поправил красную мантию и уверенными шагами направился к двери таверны.
В сухом небе одна за другой зажигались звезды. В районе журчащего фонтана слышалось пение сверчков. В жилых домах зажигались огни, но это не разбавляло общей опустившейся темноты (фонарей в городе не было, так что каждая ночь была практически непроглядной). «Зачем я здесь?», - подумал Эгалор. «Я не чувствую здесь своего предназначения. Как я мог попасть сюда? Что, вернее, зачем меня сюда принесло?»…
Одинокий житель города подошел к краю фонтана, встал на колено и начал пить из него. Эгалор сразу почувствовал к нему некую неопределенную неприязнь. Но в то же время молодой человек располагал к себе. У него были светлые волосы, забавно блуждающий взор, выражающий занятость сразу всем. Одежда на нем была обыкновенная для этих мест; одной особенностью было наличие излишних черных элементов одежды. Молодой человек поднялся от фонтана, утер губы рукавом, и задумчивой походкой направился в сторону окраины города.
«Поздний час, однако, для прогулок в этих краях. Здесь небезопасно ходить ночью даже в городе, а уж за городской чертой…», - подумал Эгалор.
– Многоуважаемый господин! Разрешите привлечь Ваше внимание! – обратился с иронией в голосе к молодому человеку Эгалор.
Казалось, что в первый момент адресат обращения ничего не услышал, либо сделал вид, что не услышал. Но от опытного взгляда Эгалора не ускользнуло легкое мановение головы человека. Однако через момент господин обернулся и, как бы нехотя, осведомился:
– Да?
Эгалор почувствовал в голосе собеседника скрытую (хотя и деланную) неприязнь. Но Эгалор умел располагать к себе людей и он изрек:
– Извините, что отвлек Вас, но я счел своим долгом предупредить, что прогулка в это время суток вне города может привести к непоправимым последствиям. То есть, я хочу сказать, что здесь опасно ночью.
– Да, я знаю, ну что ж… – ухмыльнулась загадочная личность. Эгалор явно пришелся ему под настроение. – Тогда, может, составите мне компанию?
– Конечно, мой юный друг.
Они пошли рядом. Спутник Эгалора оказался неразговорчивым, и, после нескольких мгновений Эгалору пришлось начать беседу первым.
– А что, господин, Вы здесь живете?
– Простите?
Собеседник Эгалора оказался идиотом. Но Эгалору уже было просто интересно поговорить с неординарным человеком. Эгалор сменил тему разговора:
– Как Вас зовут?
– К. Просто К.
– К?
Собеседник Эгалора соврал. Причем соврал совершенно не задумываясь. Эгалор это понял сразу. По лицу К было видно, что он испытывал огромное удовольствие. Эгалор продолжал:
– А чем Вы тут занимаетесь? Работаете ли, или занимаетесь творчеством?
– Да, я работаю клерком в городской ратуше. Но…, – он сделал паузу, – я, в основном, занимаюсь пением, фехтованием, живописью, скульптурой, музыкой. Также мне не чужды театральные подмостки, равно как и литературное творчество, к тому же…
– А по ночам гуляете и ищете подвигов? – прервал его Эгалор. В его голосе опять послышалась легкая ирония.
К взглянул на Эгалора, но Эгалор с незаметно скользнувшей улыбкой отвел глаза. Ему было чрезвычайно приятно поставить хвастуна на место. И это не замедлило сказаться:
– Вообще говоря, у меня сейчас творческий перерыв, я ищу вдохновения в пустыне… в опасности, наконец.
– И давно? – Эгалор уже не скрывал иронии, нащупывая правой рукой рукоять меча.
– Довольно давно, – сказал после паузы К, так и не поняв иронии.
По-видимому, ему было стыдно признаться, что на все остальное, им перечисленное, ему не хватало не вдохновения, а простого трудолюбия.
Двое собеседников постепенно удалялись от городской черты, их взорам представился усыпанный песком горизонт. Тьма почти окончательно сгустилась, но все-таки черты лица своего спутника Эгалор мог угадать… Вдруг внезапный взрыв ненависти вспорол спокойствие Эгалора. Он выхватил меч, и легким движением двух рук направил белую сталь в область передней стенки шеи К. Клинок со свистом вгрызся в дряблую плоть бездельника, послышалось всхлипывание пульсирующей крови, а отсеченная пустая голова, несколько раз перевернувшись в воздухе, плюхнулась оземь. Само тело, обливаясь кровью, грузно опустилось на колени и растянулось у ног Эгалора. Эгалор задумчиво взглянул на труп и на голову, лежащую неподалеку, усмехнулся, вытер о теплый песок меч и направился назад в город.
По дороге он размышлял: «Само по себе безделье и показуха ненаказуемы, но когда они, сами проявляясь в ком-либо, претендуют на правду, на суть, это должно быть немедленно пресечено.»
«Этот юнец, которого я сейчас зарезал, не имел и не мог иметь другого предназначения. Пуская пыль в глаза, надеясь убедит окружающих его людей в своем личном превосходстве над ними, он воспитал в себе великое эго, само по себе приносящее вред личности, а следовательно, добру и, следовательно, людям. Во всяком случае, живым. Хотя, я против насилия».
Между тем, солнце уже село окончательно; на город опустилась непроглядная тьма. Совсем уже остывший ветер, приходящий со стороны пустыни, приносил на себе мельчайшие песчинки, которые скрипели на зубах. Несмотря на то, что Эгалор смог, как всегда, оправдать то, что он сделал, он все равно чувствовал внутри некую пустоту. То есть было ощущение, что из его жизни выпали не несколько минут, проведенные рядом с его бывшим собеседником. Но Эгалор отмахнулся от этого чувства: «Воистину, пустые люди опустошают».
Дойдя до городской черты, Эгалор нащупал у себя на поясе флягу с вином, снял с нее колпачок, отхлебнул из нее. Приятный терпкий вкус вина из одного северного города мгновенно смыл с зубов песок. Эгалор пожал плечами. «Мне больше нечего делать здесь, в этом городе. То, ради чего я здесь оказался, я, кажется, выполнил. Что ж, мне лишь остается закончить этот день». С этими словами он повернулся на каблуках и направил свои стопы по направлению к мерцающим окнам таверны.
В таверне было пусто и тихо, за исключением сонного бармена, протиравшего по инерции пивные кружки из мутного стекла...